Он пронзительно глядел на нее еще несколько мгновений, затем нажал локтем дверную ручку и вошел в каюту.

Роджер с закрытыми глазами лежал на кровати в своей крошечной каюте, старательно изображая опасное спокойствие.

«Мне двадцать два года, — думал он. — Я принц Империи. И я не стану плакать только потому, что мамочка вывела меня из себя...»

Он услышал, как с шумом открылась и снова захлопнулась дверь, и сразу понял, кто вошел. Запах одеколона Мацуги моментально распространился по всей каюте.

— Добрый вечер, Костас, — радушно приветствовал принц вошедшего.

Уже само появление камердинера подействовало на него успокаивающе. Независимый от чужих мнений, Костас всегда понимал, чего стоит его принц на самом деле. Если Роджер вел себя недостойно, Костас давал это понять, но во всех остальных случаях камердинер поддерживал его, невзирая на любое давление.

— Добрый вечер, ваше высочество, — сказал Костас, уже успевший разложить легкий домашний костюм, напоминающий спортивный ги. — Не желаете ли помыть голову сегодня вечером?

— Нет, благодарю, — сказал принц с безотчетной учтивостью. — Я полагаю, ты уже слышал — я сегодня не обедаю со всеми.

— Да, я знаю, ваше высочество, — ответил лакей, а Роджер перекатился по кровати, сел и с кислой миной оглядел помещение. — Жаль, конечно. Я приготовил прекрасный костюм. Цвет охры прекрасно оттенил бы ваши волосы.

Принц еле заметно улыбнулся:

— Неплохо придумано, Кос, но — нет. Я слишком устал, чтобы быть вежливым за столом. — Роджер выразительно прижал ладони к вискам. — Я все могу понять: Левиафан — ладно, праздник Вытаскивания Сетей — ладно, гремучее масло и все такое прочее... Но почему — почему, ради всего святого! — ее величество матушка решила запихнуть меня в эту богом проклятую каботажную посудину?