Кабинет императрицы был мал и скромен; широкий письменный стол мог бы стоять в кабинете менеджера среднего уровня в любой из галактических корпораций Земли. Все было устроено просто, но элегантно: «разумные» кресла украшала изощренная ручная резьба и вышивка. Большинство картин (естественно, оригиналы) принадлежало кисти старых мастеров. Единственное исключение представлял шедевр, известный всей Галактике. Полотно «Императрица в ожидании» было написано с натуры: Миранда Макклинток в период Войны Кинжалов. Художнику Трашле портрет удался в совершенстве. В ясных глазах Миранды искрилась улыбка, являя миру образ скромной, бесхитростной земной женщины. Лояльной сторонницы лордов Кинжалов. Другими словами, союзницы, преданной своим лордам душой и телом. Но любого, кто смотрел на картину достаточно долго, неизменно пробирала дрожь: глаза Миранды исподволь изменялись.

Они превращались в глаза хищника.

Роджер скользнул глазами по знаменитому портрету и уставился в пространство. Все Макклинтоки продолжали жить в незримой тени старой склочницы, хотя та давным-давно сдохла, — и ему, как прямому наследнику, не оставалось ничего другого.

Императрица Александра VII, полуприкрыв глаза, рассматривала своего младшего сына. Тщательно выверенный выпад дворецкого, со всей его иронией и скрытым презрением, пропал зря: в одно ухо принца влетел, в другое вылетел. Роджеру плевать на мнение старого космического волка.

В отличие от вычурно разодетого сына Александра выбрала на сегодня голубой костюм, настолько скромно элегантный, что по стоимости он, видимо, приближался к небольшому звездолету. Она откинулась на спинку плавающего кресла и подперла щеку рукой, в сотый раз спрашивая себя, не совершает ли сейчас непоправимую ошибку. Но ее ожидала тысяча других решений, все до единого жизненно важные и неотложные, и время, отведенное для решения этого конкретного вопроса, следовало истратить с толком.