Этот в родительский дом не вернется, конечно. Этому, видишь ты, хорошо.

Обычное дело. Выросли сыновья, разлетелись. Куда их тянет, зачем? Жили бы в Марьинске. На мебельной фабрике, говорят, неплохо теперь мужики зарабатывают. Устраиваются люди. Сосед вот, Пал Палыч, бывший учитель физики; вообще не работает. Имеет два киоска на центральной площади и живет себе как сыр в масле. Умаялся от безделья. А недавно пустила к себе постояльца со странным именем Паисий Егорович, хороший мужик, лишнего врать не надо, – приятный, обходительный и в хозяйстве толк понимает. Так тот, сколько живет, и пальцем о палец не постучал. Колдун, говорят. А кто его знает, чего он там колдует. Но вежливый.

Избаловался народ с этими демократиями. Нет, пока человек жив, он должен ломить работу, в этом баба Гаша была твердо уверена. А уж мужик – тем более, мужик – что скотина безрогая, ему без работы – голимый алкоголизьм.

Когда мутный рассвет забрезжил за окнами, баба Гаша окончательно проснулась. Встала, умылась, на скорую руку хлебнула чайку с баранками и начала собираться.

Первым делом достала с чердака любимую трехведерную корзину. В корзину положила брезентовое ведро, несколько лет назад оставленное знакомым шофером в залог за поллитровку самопляса. Удобная штука оказалась. Сложишь его – как кулек, а разложишь – целое ведро получается. На всякий случай положила в корзину три целлофановых пакета. Подумала и добавила еще парочку. Не идти же из леса порожняком.

Собрала в дорогу поесть. Пару крутых яичек взяла, черного четвертинку, три штучки соленых огурчиков, подсолить жизнь, пяток огурчиков свежих, если пить захочется. Все это она тоже сложила в целлофановый пакет. Вот и еще пакет на всякий случай. Пригодится.

Солнце только собиралось вставать, потягивалось за горизонтом, играя чистыми утренними лучами, а баба Гаша уже вышла за окраину родного города Марьинска и бодро затопала резиновыми ботами по обочине загородного шоссе.