– Гы-ы, – по-своему выразил согласие Грюэль.

– А мне, значит, весь вечер разливать? – поворчал для вида Широбоков.

– Ну, вы же главный по «Оболони»! – резонно заметил Эрик.

Максим снова пожал плечами и разлил по второй.

– Эй, Грюль! Грю-уша! – страшным шепотом говорил он несколько часов спустя. – Ты это, слышь? На ночь корону положи куда-нибудь на холод. В морозильник там или что у вас вместо него. Чтобы с утра, значит…

Великан остановился и обернулся в дверях. На его руках, свернувшись домашним котенком, мирно посапывал принц. Терновый венец, чтобы не потерялся, Грюэль нахлобучил себе на макушку, но из-за несоответствия размеров символ мученичества постоянно соскальзывал набок, норовя повиснуть на ухе огромной серьгой. На левом плече великана болтался Эрик. Его глазные яблоки, размером не уступающие крупному ранету, беспорядочно двигались за полуприкрытыми веками, отчего казалось, что и во сне суперсенсор продолжает сканировать информационное пространство. Карл пока еще стоял на собственных ногах, держась за правый локоть Грюэля. Развернувшись вместе с гигантом, он широко улыбнулся Максиму и послал ему воздушный поцелуй.

Грюэль молча кивнул и вышел, бережно прижимая к груди спящего принца. Широбоков так и не понял, дошло ли до великана хоть что-нибудь из сказанного.

– Значит, завтра на рассвете, как договорились. На старой автостоянке за кольцевой, – на всякий случай напомнил он гулкой пустоте коридора.

Никто не ответил ему. Даже Сергеич, который, положив под щеку кулак, спал на своем рабочем месте. Из кулака наружу пробивалось едва заметное красноватое свечение, а на расслабленном лице охранника читалась полная гармония между внешним и внутренним миром.

– Ну и хорошо, – сказал Максим, закрывая за собой дверь.

В самом деле хорошо. Даже замечательно.

Первые в истории взаимоотношений двух рас переговоры прошли успешно. Можно сказать, на высшем уровне.