– Знатный француз, ищущий славы, против банды на вид безоружных ассасинов. Это будет скорпион в постель шейха Синана, Горного Старца.

– И приведет к тому, что три тысячи акров в Орлеане будут нашими.

Томас Амнет некоторое время молча размышлял.

– Карл, – внезапно сказал он.

– А? – Жерар де Ридерфорд отвел взгляд от пергамента. Он взял его обратно и держал за восковую печать.

– Так зовут тоскующего по родине кузена Рейнальда. Карл.

– Может быть. Он помирит нас с Рейнальдом.

– Когда вы кормите чудовище, лучше взять длинное копье.

– Так мы скормим им Бертрана де Шамбора – и сохраним свои пальцы.

В своей комнате, расположенной в высокой башне, Томас Амнет закрыл жалюзи и задернул занавески, чтобы не впускать холодный ночной воздух. Но не только от воздуха хотел он закрыться.

Несмотря на свою словесную дуэль с Жераром де Ридерфордом, он был обеспокоен приближающейся коронацией Ги де Лузиньяна. Он был плут, это было видно любому. Но Томас Амнет был не любым.

Дюжина лет в качестве Хранителя Камня – пост, который достался ему в юности, и не только из-за его благородного происхождения и умения обращаться с мечом на службе Ордену – сделали его более чутким к течению времени, чем обычный человек.

Обычные люди встречают каждый рассвет как начало нового дня, битву или дальнюю дорогу принимают как новую проблему, которую необходимо решить, болезнь, ранение и в конце-концов смерть – как неожиданность.

Вместо этого Амнет видел время как единое целое.

Каждый день был звеном в цепи лет. Каждая битва была простой пешкой на великой доске войны и политики. Каждая рана была была частью общей смерти, которая в конце-концов приходила к телу. Амнет видел поток времени и себя как белую щепку в нем.

Камень, конечно, позволял рассмотреть этот поток подробнее.