
С этого дня старший кассир стал завсегдатаем библиотеки. Он бывал почти каждый день. Часто брал книгу и читал ее прямо здесь же, в читальном зале. В эти часы их разделяла только прозрачная стеклянная дверь, и Соня ловила на себе его долгие взгляды, отводила глаза и сама же потом подсматривала за ним украдкой. Теперь он не казался цаплей. Наоборот, он был строен и подтянут. Правда, он все время заикался в разговоре с Соней. Но получалось у него это как-то естественно и не отталкивало. Постепенно они начали говорить не только о книгах.
— Почему вы приехали к нам в эту глушь? — спросила как-то Соня.
Евгений запротестовал. По его мнению, самый захудалый городишко не должен считать себя глушью. Глушь создают люди, а не города, говорил он.
— Вот вы, например, Соня, вы же ч-чудо какую библиотеку тут сотворили, и в большом городе не сыскать такой…
— А, вы как мой папа, — перебила Соня, — он надеется, что когда-нибудь здесь и вправду случится чудо и наша Северная Застава превратится в какой-нибудь мировой центр.
— Нет, с-совсем не то, — опять запротестовал Евгений. — Я совсем не то… То есть я очень симпатизирую и уважаю Илью Ильича, но я не согласен вовсе, что тут непременно нужно стать центром вселенной. Я бы и не стал жить в таком центре. По мне, пусть глуше еще что-нибудь, или на худой конец пусть все так и остается, — почти не заикаясь, окончил Шнитке.
