Рос он на берегу широкой народной реки и думал: отчего так бедны, невежественны и угрюмы окружавшие его люди, если земля вокруг так плодородна, а небо над их головами так прекрасно? Может быть, они глупы? Нет, люди, которых он встречал, были находчивы и умелы. Может быть, они ленивы? Непохоже. Он видел, как много они работают, не получая никакой выгоды. Так, может быть, они нерешительны? Возможно, даже наверняка, подумал гордый человек и решил дать своему народу…»

— Волю, — подсказал Имярек.

— Нет, — хитро скривился Бошка.

— Землю? — снова подсказал Имярек.

— Нет, уважаемый. — Бошка заглянул в листочек и прочел: — «…и решил он дать своему народу небо.»

— Небо?! — удивился Имярек. — Что за чепуха?

— Так написано, уважаемый. У нас есть один мечтатель, диковинный мужичок на велосипеде, он утверждает, что небо можно покорить в ближайшие сто лет. У него даже есть цельнометаллическая модель. Правда, народ его держит за дурачка, но он и в самом деле чумной мужик, жить спокойно не дает ни себе, ни близким. У него там, кажется, жена на себя руки наложила, а может быть, и не жена. Да, кажется, сын, ну в общем, не важно родственник какой-то позора не выдержал.

Имярек устало взглянул на Бошку. Зачем он крутит: кажется, кажется. Ведь он точно знает, знает наверняка, кто, когда и где, но темнит.

— Я хочу поговорить с этим человеком диковинным, — попросил Имярек.

— Понимаю, понимаю, но ты же знаешь, пока нельзя. Пока не выздоровеешь, никак нельзя. Нет, нет, и не проси, ты же знаешь, это не мое решение. Решения, принятые коллегиально, — подражая Имяреку, декламирует Бошка, — являются законом для всех. Ты не исключение.

— Ну хорошо, хорошо, — Имярек скривился, как от боли. — Читай дальше.

— «Да, народу нужно дать небо, ибо от этого перевернется и сама земля, и жизнь на этой земле станет справедливой, а люди гордыми.»

Бошка постепенно увлекается чтением.