Внезапно послышалось страшное скрежетание, и старый часовщик испустил вопль…

Большая стрелка, приблизившись к двенадцати, внезапно остановилась, и привычного звона не последовало.

Жеранда бросилась к отцу. Старик лежал бездыханный. Его вынесли на улицу.

«Это смерть пришла!» — думала девушка, заливаясь горючими слезами.

Мастера Захариуса перенесли домой и чуть живого уложили в постель. Казалось, от него осталась лишь тень, тонкая оболочка, похожая на последнее облачко дыма, блуждающее близ лампы, совсем уже погасшей.

Когда Захариус очнулся, он увидел склонившихся над ним Обера и Жеранду. На глаза его навернулись слезы.

— Сын мой Обер! Вручаю тебе мою дочь, — прошептал старик, простирая со смертного одра руку к своим детям.

С большим усилием Захариус приподнялся. Слова маленького старичка внезапно промелькнули в его голове.

— Не хочу умирать! — возопил часовщик. — Я не могу умереть! Я, мастер Захариус, не должен умереть… О, мои книги! О, мои счета!

Старик выскочил из постели и схватил журнал, где были отмечены имена всех его клиентов и часы, ими приобретенные. Захариус с жадностью перелистывал страницы, пока его сухой палец не остановился на одной из них.

— Здесь! — проговорил он. — Так и есть!.. Те самые старые часы из железа, проданные некоему Питтоначчо! Единственные, которые пока не возвратили! Они существуют! Они идут! Они все еще живут! О! Как я хочу вернуть их обратно! Я бы так пекся о них, что и смерть не посмела бы вернуться за мной!

После такого бурного монолога старик упал в обморок.

Обер и Жеранда преклонили колени возле его кровати и молились, молились…

Глава V

СМЕРТНЫЙ ЧАС

Прошло несколько дней. Мастер Захариус, стоявший одной ногой в могиле, неожиданно вернулся к жизни. То было сверхъестественное лихорадочное существование, до предела обостренное неуемной гордыней. Жеранда не могла обмануться — тело и душа отца были навсегда для нее потеряны.