– Но как же… – начал гном, – нужно же всё сначала обговорить…

– В моём регламенте, – я подчеркнул слово «моём», – обсуждение – это голосование. Если вы, уважаемый Атор, захотите выразить своё мнение по какому-либо вопросу, сделаете это своим голосом.

Не давая гномам опомниться, я продолжал:

– Слово имеет Эстер, Клан Сломанной секиры, – я кивнул гному, и наклонился к свитку, готовясь записывать.

– Э… ээ… ээ, – гном даже не нашёл, что сказать, и замолчал.

– Если уважаемому Эстеру нечего сказать, слово предоставляется уважаемому Атору, Клан Сломанного доспеха, – быстро нарушил я установившуюся тишину.

Гномы от моей энергии точно растерялись, даже Дарин, сидевший напротив меня, выглядел таким же ошеломлённым, как и новоиспеченные Старейшины: на лице одно недоумение и растерянность.

– Мне есть что сказать! – едва не закричал Эстер, боясь пропустить свою очередь.

– Записываю, – кивнул я ему. – Забыл упомянуть, что время на выступление для каждого из выступающих на собрании участников ограничено двадцатью минутами. Я не исключение.

Едва отошедшие от моих первых заявлений, гномы снова впали в лёгкий ступор. Попросив Рона передать мне песочные часы, я поставил их на стол и перевернул склянки.

– Время пошло, – обратился я к гному.

– Я отказываюсь участвовать в таком бедламе, – внезапно раздался голос Дорна, за которого было больше всего голосов на голосовании. – Не хватало ещё рушить наши традиции и решать все дела наспех.

– Я тоже отказываюсь, – с вызовом посмотрел на меня Ортан, второй по популярности гном.

– Отлично, – спокойно проговорил я, на виду у всех вычёркивая их имена из списка. – Тогда вы можете нас покинуть, с результатами Совета Старейшин вы будете ознакомлены завтра в общем порядке.

Подняв голову, я посмотрел на их ошеломлённые лица и укоризненно сказал: