Когда они удалились, ее лицо расслабилось, а глаза за очками слегка увлажнились. Полагаю, от разочарования, а также от крушения надежд и отвращения к себе самой за то, что недостало смелости завопить во всю глотку. Она была довольно хорошенькой, несмотря на очки. Наверное, двадцати двух – двадцати трех лет. Большую часть времени выглядела совсем юной девчушкой – по крайней мере в тех условиях, в которых я ее наблюдал и которые нормальными никак не назовешь, – но иногда в ней проглядывала зрелость.

Затем малышка принялась устраиваться за рулем более комфортабельно. Должно быть, тот полицейский автомобиль был ее последней надеждой, а теперь она решила немного заняться собой. И вскоре настолько снизила скорость, что смогла стащить запачканные перчатки. С отвращением бросив их на сиденье, она почистила перед пиджака, одернула юбку и начала ее отряхивать. Словом, принялась устраиваться как дома, готовясь к тому, что ее заставят еще долго ездить, и мирясь с мыслью, что освобождение не будет таким скорым, как она еще совсем недавно надеялась. Когда же снова взялась за руль, я заметил на ее пальце кольцо. Всегда полезно знать, что имеешь дело с замужней женщиной, хотя в данных обстоятельствах это вряд ли было для меня важно.

Набив трубку, я раскурил ее и поинтересовался:

– Какого дьявола ты делала в том здании, хотелось бы мне знать?

Она ответила не сразу, а только когда собралась с мыслями.

– Ну, я... – Моя собеседница смешалась и слегка покраснела. – Я просто должна была... Ну, короче, я там работаю.

– Где там?

– В обществе страхования «Северная звезда». Я секретарша мистера Фенвика.

– Кто такой мистер Фенвик?

– Он и есть «Северная звезда».

– О'кей, – удовлетворился я, – продолжай.

– Ну, я работаю там, – повторила она. – И естественно, у меня есть ключ к... Я имею в виду туалет. Мне захотелось перед отъездом... – Ее голос затих.