– Репортер! – зашлась она в крике. – Какой-то вшивый репортеришка! Да я!..

К этому времени мы уже стояли, а люди глазели на нас. Я оказался позади Дженни, когда она набросилась на Джека, сграбастал ее и силой усадил обратно на стул.

– Сядь и оботрись хорошенько, дорогуша! – распорядился я. – Ты благоухаешь, как пивной завод.

Джек вытер столик бумажными салфетками, затем уселся снова, снял очки и отполировал их носовым платком. Девушка сникла и начала промокать ладонь и руку тампоном, который достала из сумочки. Моя рубашка тоже была облита, но я решил, что немного пива на ней послужит неплохим аргументом, когда речь зайдет об опасностях, которым я подвергался. Джек водрузил очки на нос. Казалось, инцидент ничуть его не обеспокоил. Я решил, что он уже привык к тому, что девушки бросают в него стаканы с пивом. Джек наклонился вперед и очень серьезно произнес:

– Аналогия с Гитлером – это не для красного словца. Она звучит достаточно убедительно. Люди должны понять: нельзя допустить, чтобы такой человек, как Мэйни, пролез в Сенат Соединенных Штатов. В этом смысле я даже сожалею, что тот малый, который вчера на него покушался, оказался паршивым стрелком.

Идеалисты, они все такие. Произносят высокие слова о демократии, но спят и видят, чтобы не устраивающая их политическая фигура была устранена таким премиленьким недемократическим методом, как пуля из ружья.

– Ну, так что же привело тебя сюда, Джек? – поинтересовался я. – Бизнес или... – Я глянул на девушку, которая, наполнив стакан, пристально вглядывалась в его содержимое, сложив губки бантиком. – Или удовольствие?

– Ну, на самом деле я хотел поговорить с тобой об этом покушении на Мэйни, – признался он. Я осклабился в ответ.