– Если верить радио, – ухмыльнулся я, – Мэйни все еще жив. Стрельба ни к черту, как ни крути.

– С такого расстояния человек выглядит очень мелкой мишенью, – возразил Джек.

Вагонетка и та проявила бы больше сообразительности. Я пустился в объяснения:

– Ладно, сначала давай точно определим расстояние. От Вадеворф-Билдинг на Линкольн-авеню до угла на Ферст-стрит, верно? Так вроде говорили по радио? В таком случае расстояние не должно превышать трехсот пятидесяти ярдов, ну, самое большее четырехсот. Дьявольщина, да еще в морской пехоте мы обычно практиковались в стрельбе по мишеням до шестисот ярдов, а иногда, потехи ради, стреляли и на тысячу.

– В действительности, – подтвердил Джек, – дистанция составила чуть больше четырехсот ярдов. Я сам вчера промерил шагами.

Я произнес так, словно меня просветили:

– О, тогда Мэйни, должно быть, стоял на северной стороне улицы. Почти на самом углу. – Сейчас я получал куда больше удовольствия, чем от рыбалки. – Ну, давай взглянем иначе. Обычно средний ударно-спусковой механизм хорошего охотничьего ружья обеспечивает точность стрельбы в пределах двух минут, если измерять в единицах плоского угла, или около двух дюймов на сотню ярдов, считая от центра на мишенях. На четыреста ярдов это составит восемь дюймов. Конечно, с увеличением расстояния дисперсия будет больше. С другой стороны, если бы этот малый хоть что-то знал о ружьях и особенно если заряды были собственного изготовления, он мог бы значительно уменьшить величину отклонения. Небольшая подгонка затвора и ствола к ложу тоже могли бы улучшить точность попадания. Кроме того, следовало поискать, какой тип заряда ружье любит больше всего. Это могло бы уменьшить дисперсию на несколько дюймов...

Джек оторвался от заметок, которые делал, и взглянул на меня:

– Ты хочешь сказать, что между пулями есть разница?

– И не только между пулями, – подтвердил я, – но и между гильзами, капсюлями, порохом. Какой порох и сколько – вот главный вопрос, хотя и выбор пуль очень важен.