– Буду незыблем, как скала, – засмеялся я и заверил: – Рука моя не дрогнет. И тебе, Хоффи, нечего тут торчать всю ночь. Вспомни, сегодня же воскресенье.

Он издал звук, обозначающий его полное равнодушие ко дню отдохновения от трудов праведных.

Я вышел на улицу, взял свой чемодан из машины и вошел в то же здание через другую дверь, которая открывалась на лестницу, ведущую в мои апартаменты над мастерской. Здесь я и жил, как говорят, не отходя от кассы. Оставив чемодан у двери, я тут же прошел на кухню за пивом. Потом уселся в гостиной за письменный стол и потянулся к телефону.

Марджи сама взяла трубку.

– Привет, – сказал я.

– Пол, душка. – Она всегда старалась говорить по телефону в изысканной манере.

– Что стряслось?

– Он желает тебя видеть.

– Где?

– В клубе. Заскочи за мной, и мы сможем поехать вместе. Ты обедал?

– Нет.

– И не надо. Заставь его тебя накормить. И, Пол...

– Да?

– Не тревожься. Все прекрасно.

– Да я и не тревожусь, – заверил я. У нее был сочный приятный смех.

– Так ничего таки и не тревожит? Надо же!

– А чего ради я должен тревожиться?

– Ну, – протянула она, – это не то, что я хотела бы обсуждать по телефону, дорогой. Не заставляй себя ждать слишком долго.

– Буду через полчаса, – пообещал я, положил трубку и направился в ванную комнату, стаскивая на ходу рубашку.

Мое лицо в зеркале заставило меня остановиться. Я бросился к полотенцу и принялся стирать со рта остатки губной помады Дженни. Количество женщин, с которыми мне пришлось в последнее время иметь дело, явно превышало допустимую норму, принимая во внимание все обстоятельства.

Глава 7

Я взял такси, так как вблизи того места невозможно было припарковаться. Швейцар узнал меня и обратился ко мне по имени, лифтер тоже назвал мистером Найквистом и заявил, что я выгляжу таким загорелым, словно выкроил время побыть на солнце.