Мне осталось лишь признаться, что так оно и есть, и мы сошлись на том, что за долгое время нынешний уик-энд впервые удался. Всякий раз, когда солнце ярко светит между пятницей и понедельником, это обязательно первый прекрасный уик-энд за целое лето, конечно, если такого не случается дважды подряд. А в таком случае речь начинают вести о страшной суши и о том, что фермерам позарез нужен дождь. На одиннадцатом этаже я вышел из лифта и пошел по устланному ковром коридору. Дверь оказалась незапертой. Когда я вошел, Марджи окликнула меня из спальни:

– Пол? Давай входи, беби! Я буду готова через минуту.

В шикарных апартаментах у меня почему-то всегда возникает желание идти на цыпочках. Хотя, казалось бы, необходимости в этом нет. Ковры настолько поглощают шум шагов, что его невозможно произвести даже башмаками. Приглушенный шепот перекрывает все посторонние звуки, которые могли бы просочиться снаружи. И по-моему, именно такая тишина меня и достает.

Я бесшумно проскользнул в открытую дверь спальни.

Марджи сидела за туалетным столиком резной работы – высокая, гибкая, как ивовая лоза, хорошо сложенная девушка. Когда я с ней познакомился, она была блондинкой. Сейчас ее волосы были темными, коротко постриженными и уложенными в стиле итальянских киноактрис, хотя итальянского в ней было столько же, сколько в спагетти местного производства. Дабы гармонировать со стрижкой, Марджи усиленно старалась придать себе вид знойной сексуалки. По части сексапильности у нее все получалось вполне натурально, была ли она блондинкой или брюнеткой. Выше талии на ней красовались упругий, как из проволоки, лифчик и пара серег, которые она как раз прилаживала к ушам. Ниже была накрахмаленная белая юбка, нейлоновые чулки и легкие вечерние туфли на высоком каблуке. Что-то в ее незавершенном одеянии натолкнуло меня на мысль о лесах на строящемся здании.

Марджи повернулась ко мне и ухмыльнулась.

– Ты как раз вовремя, чтобы помочь мне с этой проклятой «молнией», – заявила она, вставая.