– Когда это было?

– Ну, это было первое, что мы услышали. Что Мэйни ранен, но все же жив, а в комнате найден труп. Естественно, решили, что Уити застрелил тебя и сбежал. Беби, – ее голос дрогнул, – беби, мне стало плохо. Поверь, на самом деле плохо. Я и сама не знала, как сильно я...

– Марджи, – перебил ее я, – не устраивай спектакля. Хотя, конечно, упрекнуть ее в неискренности было нельзя. Возможно, она так и чувствовала, как говорила. Или по крайней мере думала, что так чувствовала. Подобно ребенку, Марджи умела себя убедить в чем угодно. А горе нетрудно и изобразить. Но сейчас то, что я вернулся живым, вызвало у нее желание заставить и меня поучаствовать вместе с нею в этой игре. Когда я засмеялся, Марджи наотмашь ударила меня по лицу.

Она не была тепличным цветком, и ее замах для повторной оплеухи не был слабее первого. Прежде мне уже доводилось в этом убеждаться. И, горюя по мне, она ничуть не растратила сил. Но к счастью, я успел схватить ее за запястье. Мгновение Марджи молча сражалась со мной, пытаясь ослабить мою хватку одним лишь напряжением мышц, почти не двигаясь, лишь ее длинные серьги раскачивались в ушах, ловя и отражая свет. Потом резко прекратила сопротивление, позволив мне рвануть ее на себя со всей силой. Я едва удержал нас обоих на ногах. И при этом увидел, как гнев в ее глазах сменился злобным лукавством. Марджи обхватила мою шею руками и крепко поцеловала, намеренно плотно ко мне прижимаясь. Иногда налицо проявлялось доказательство тому, что у Марджи была собственная теория насчет того, как вернуть меня в строй. А уж если бы ее метод лечения хоть как-то сработал, можно не сомневаться, у нее в избытке нашлись бы для меня всевозможные ласки.

В определенном отношении для меня это был суровый уик-энд. Сначала та девчонка в голубом костюме, о которой я не мог думать как о женщине. Затем эта пигалица, которую мне всучили на Тополином острове. И вот теперь – Марджи, играющая со мной как кошка с мышкой. Я оттолкнул ее от себя, да так, что она отлетела к кровати и растянулась на ней.