– Брукс, вышвырни эту тупую сволочь отсюда, пока я не озверел и не сломал ему другую ногу.

Брукс, высокий, тощий блондин лет сорока, заметно смешался: он никогда меня особенно не жаловал, и, видимо, его первым побуждением было желание возразить. Ему нравилось считать себя правой рукой Карла, и, может, так оно и было. Меня, во всяком случае, на должность первого помощника Гандермэна никто не звал. Наконец, поборов себя, Брукс кивнул тому, кого называли Корки, и они вместе вышли.

Гандермэн взглянул на меня и ухмыльнулся:

– Чувствуешь себя крутым, а?

Он знал, почему я так поступил: чтобы доказать себе и, возможно, ему, что не стану сносить всякие вольности от его шавок. Гандермэна развеселил мой поступок, а я ничего не имел против этого, поскольку кое-что о нем знал.

– Не крутым, – отозвался я, – а вот малость обиженным – это да.

Он засмеялся и повернулся к оставшемуся охраннику:

– Скажи Раулю, пусть приготовит бифштексы. Три, есть будем здесь... Лапочка, ты выглядишь шикарно, – обратился он к Марджи и, обвив здоровенной ручищей за талию, привлек ее к себе. – Давай за нами, Пол, сейчас сварганим выпивку.

Я вошел следом за ними в кабинет. Шествуя впереди, они выглядели как трогательная влюбленная парочка. Я почти ожидал, что Марджи вот-вот замурлычет, словно кошка. Но мне слишком хорошо было известно об их подлинных отношениях, чтобы меня это могло обмануть. Наблюдать их вместе вечером для меня было равносильно тому, как если бы я следил за подготовкой к случке двух крупных диких зверей. Утром, если только захочу, мне продемонстрируют синяки, следы укусов и разодранную одежду. Им все было известно про меня, а я все знал о них, и посему моя жизнь никогда не была в полной безопасности. А это обстоятельство делало ее лишь более интересной. Последние два года я только тем и занимался, что развлекался этой игрой. Некоторые люди, чтобы испытать сильные ощущения, карабкаются на горы. Другие охотятся на крупных животных. Есть и такие, которые сражаются с быками. А я вот друг Карла Гандермэна. Полагаю, наши взаимоотношения можно назвать дружбой, хотя бывают времена, когда, просыпаясь по ночам, я всерьез задумываюсь о том, чтобы его убить, и у меня есть все основания считать, что и он питает ко мне те же самые чувства.