— Ого! — Рендер заинтересовался. — Он говорит?

Она кивнула.

— Хотя с ним эта операция прошла не так успешно, как у других. В его словаре приблизительно 400 слов, но, мне кажется, говорить ему тяжело. Он вполне разумен. Вы как-нибудь с ним встретитесь.

Рендер тут же пустился в размышления. Недавно он разговаривал с такими животными на медицинской конференции и был поражен комбинацией их рассудительной способности с преданностью хозяевам. Надо было изрядно повозиться с хромосомами, с последующей тонкой эмбриохирургией, чтобы мозг собаки стал обладать бóльшими способностями, чем у шимпанзе. Затем требовалось еще несколько операций для создания голосовых способностей. Большая часть таких экспериментов кончалась неудачей, а примерно дюжина годовалых щенков, у которых все заканчивалось успешно, ценились по сто тысяч долларов каждый. Тут он сообразил, что камень в броши мисс Шаллот — подлинный рубин. И он начал подозревать, что ее поступление в медицинскую школу обеспечивалось не только хорошим образованием, но и солидным доходом выбранного ею колледжа. Хотя, может, это и не так, упрекнул он себя.

— Да, — сказал он, — вы могли бы сделать диссертацию на собачьих неврозах. Называл ли он когда-нибудь своего отца "этот сукин сын"?

— Своего отца он никогда не видел, — ответила она спокойно. — И вырос без обещния с другими собаками. Его поведение вряд ли можно назвать типичным. Не думаю, что можно изучать собачью психологию на примере собаки-мутанта.

— Вы правы, — согласился он. — Еще кофе?

— Нет, спасибо.

Решив, что пора продолжить беседу, он сказал:

— Итак, вы хотите стать Творцом…

— Да.

— Терпеть не могу разрушать чьи-то высокие устремления. Ненавижу. Но если они не имеют реальной основы, тогда я безжалостен. Таким образом — честно, откровенно и со всей искренностью — я не вижу, как это можно устроить. Может быть, вы и хороший психиатр, но, по моему мнению, для вас физически и ментально невозможно стать нейросоучастником. По моим представлениям…