Ощущения тускнели, эмоции сходили на нет. Член палаты представителей Эриксон погружался в негу материнской утробы.

Мягкий щелчок.

Рука Рендера в своем движении дошла до конца нижнего ряда. Для пробуждения сознания и воли теперь требовалось нажать красную кнопку.

Рендер убрал руку с панели и снял корону, словно украшенную волосами Медузы — проводами и миниатюрной электроникой. Затем соскользнул со своего специально оборудованного ложа и поднял крышку. Подойдя к окну, сделал его прозрачным и взял сигарету.

"Дам одну минуту неги в утробе, — решил он. — Не больше. Это критично… Будем надеяться, что прямо сейчас снег не пойдет, хотя эти тучи…"

Под глинистого цвета небом слабо светились аккуратные желтые линии и высокие башни; город состоял из вулканических островов, уходящих глубоко под землю, обтекаемых нескончаемыми потоками спешащего транспорта.

Рендер отвернулся от окна и подошел к громадному «яйцу», гладкому и сверкающему, лежавшему возле его стола. На его поверхности было искаженное отражение, смазавшее горбинку носа Рендера, сделавшее его глаза серыми блюдцами, трансформировавшее волосы в прочерченный молнией горизонт; красноватый галстук казался широким языком вампира.

Рендер улыбнулся, потянулся через стол и нажал вторую красную кнопку.

"Яйцо" со вздохом утратило свою зеркальную непрозрачность. В середине его появилась горизонтальная трещина. Через просвечивающую теперь скорлупу Рендер увидел, как Эриксон гримасничает и плотнее сжимает веки, борясь с возвращением сознания и всем тем, что оно с собой несет. Верхняя половина «яйца» поднялась вертикально на свое место в неактивном положении, открывая розового Эриксона, лежащего в нижней раковине. Когда глаза члена палаты представителей открылись, он не посмотрел на Рендера, а быстро поднялся на ноги и принялся одеваться.