Рендер воспользовался этим временем, чтобы проверить колыбель. Он снова наклонился над столом и стал нажимать кнопки: температурный контроль, полный спектр — ПРОВЕРЕНО; экзотические звуки — он поднял наушники — ПРОВЕРЕНО на колокольчики, жужжание, на ноты скрипки и свист, на крики и стоны, на шум дорожного движения и звук прибоя; цепь обратной связи, содержащую собственный голос пациента, который был записан при обследовании — ПРОВЕРЕНО; смешение звуков, брызги влаги, запах — ПРОВЕРЕНО; цветные молнии, возбудители вкусовых ощущений…

Рендер закрыл «яйцо» и выключил его. Затолкнул агрегат в стенной шкаф, ладонью прихлопнул дверцу. Лента зарегистрировала нужную последовательность.

— Садитесь, — сказал он Эриксону.

Тот сел, суетливо дергая шеей.

— У вас было полноценное осмысление происходящего, — сказал Рендер, — так что мне не требуется подводить резюме событиям. От меня ничто не скрылось. Я был там.

Эриксон кивнул.

— Смысл эпизода должен быть вам ясен.

Эриксон снова кивнул и, наконец, обрел голос.

— Но это действительно было? — спросил он. — Я имею в виду, что вы конструировали сон и все время контролировали его. Я ведь не просто видел это во сне — ну, как если бы нормально спал. Вы нагромоздили события для чего-то, на что хотели указать — верно?

Рендер медленно покачал головой, стряхнул пепел в южное полушарие шарообразной пепельницы и встретился взглядом с Эриксоном.

— Это правда, я устанавливаю общие черты ситуации и создаю формы. Но именно вы наполнили их эмоциональным содержанием, продвинули их к статусу символов, соответствующих вашей проблеме. Если бы сон не был действительной аналогией, он не вызвал бы такой реакции. Был бы лишен того тревожного рисунка, который зарегистрировала лента.

Вы анализируетесь вот уже много месяцев, — продолжал Рендер, — но все, что я узнал, не могло убедить меня в том, что ваша боязнь быть убитым имеет под собой фактические основания.