Это было его любимым занятием. Самым-самым любимым. Затем он стянул с полок знамена ООП, развернул их и бросил в угол. Поначалу, когда мальчик только вошел в магазин, он то и дело поглядывал на витрину, чтобы убедиться, что его никто не видит, но теперь он забыл об этой предосторожности. Он любил свое дело, и временами ему хотелось, чтобы кто-нибудь, проходя по улице, остановился посмотреть. Он бросил на пол еще несколько газет.

Стоявший за дверью Эрни Фламио шепотом сказал Моу Москалевичу:

- Он напевает "Я не хочу, чтобы весь мир сгорел".

- Нет, - сказал Москалевич, - это не то. Эта песенка называется "Мой прежний огонь".

- Ну, что-то в этом духе, - сказал Фламио. - А что он сейчас делает?

- Не знаю. - Москалевич присел возле двери на корточки. - Он совсем мальчишка.

- Может этот Мартин и его нанял?

- Нет, - ответил Москалевич. - По-моему, он работает сам по себе.

Поднявшись, Москалевич шагнул в дверь. Эрни Фламио, держа сумку, в которой была банка с бензином и кусок шпагата, пропитанного калийным нитратом, который выполнял роль запасного шнура, последовал за ним.

- Чем ты тут занимаешься? - спросил Москалевич, оказавшись у мальчишки за спиной.

Лестер Мак-Герл резко обернулся и увидел двух мужчин. Затем инстинктивно отступил назад. В слабых отблесках уличных фонарей, наполнявших магазин тусклым желтоватым светом, он увидел их лица. Это были взрослые, а взрослых он не любил. Вообще не любил. Этих двоих он никогда раньше не встречал, но физиономии такого типа видел. Он видел их в детских домах и приютах, и эти две рожи напомнили ему о сильных и грубых руках, которые столько лет награждали его тумаками. До недавнего времени. Пока он не нашел способ от всего этого избавиться.

Несмотря на разделявшее их расстояние, он уловил запах бензина, который эти двое принесли с собой, и тотчас же понял, зачем они здесь появились.