– Со всей торжественностью заявляю: я ни в чем не виноват! – Макгроун неожиданно перешел на крик.

Присяжные недоуменно переглянулись.

– Да вы, если хотите знать, не судить меня должны, а поставить мне памятник при жизни! – продолжал Макгроун. – Вписать мое имя золотыми буквами в книгу почетных граждан Тристауна!

Битком набитый зал напоминал теперь растревоженный улей. Такое не часто услышишь! Слепящие вспышки юпитеров освещали вдохновенное лицо Макгроуна и его протянутую руку.

– Я приносил людям радость! – гремел Макгроун.

– Но только во сне, – успел вставить прокурор.

– До, во сне! – подхватил Макгроун. – А кто виноват, что они не видят ее наяву?

– Прекратить! – завизжал судья, но Макгроун уже закусил удила.

– В сны люди уходили, чтобы хоть немного отдохнуть от горестей и забот, от адского грохота и безумного ритма, который несет с собой атомная цивилизация. Я создал мастерскую радости...

– Призрачной! – выкрикнул прокурор.

– А вы можете предложить им другую? – сказал Макгроун, широким жестом обведя зал.

– Заседание прекращается! – завопил судья.

Сто двадцать дней длился процесс. Были опрошены сотни свидетелей клиентов Макгроуна, созданы десятки пухлых томов, приобщенных к делу.

Потом адвокаты Макгроуна обжаловали решение суда. В свою очередь, новое решение обжаловали адвокаты противной стороны, предводительствуемой могущественной фирмой "Экран-уют и компания".

В поединок вступили силы, по сравнению с которыми Макгроун представлял собой не более чем пешку.

До окончательного решения заведение Чарлза Макгроуна опечатали. Чарли давно разорился. В счет погашения судебных издержек ему пришлось поступить рассыльным в контору фирмы "Фармако и компания", выступавшей в защиту Макгроуна.