В кабинет заглядывали оперативники, не увидев Войта, закрывали дверь. Павел Ильич дышал тяжело.

— Такая духота...

Я поднялся к окну, дернул форточку. Весна только еще начиналась. Между двойными рамами чернела прошлогодняя вата. Несколько дохлых мух, на вид легких, почти невесомых, довершали картину.

— Теперь лучше...— Павел Ильич обмахнулся ладонью, как веером. Вдруг он резко рванул узел галстука.— Товарищ! Мне плохо! — Глаза его закрылись.

Я замер в растерянности: где аптечка, как быть, кого ставить в известность в таких случаях? В это время Павел Ильич открыл глаза.

— Уже проходит! Только помогите... Сам я не дойду! — Он поднялся. Я помог ему открыть дверь.— Я посижу в коридоре. Не беспокойтесь, Войт не станет вас ругать. Просто он не хотел, чтобы я скучал один, пока он с женой подбирает себе ботинки...

Мы выбрались в коридор. Сидевшая неподалеку от двери блондинка со злым моложавым лицом уступила стул, по Павел Ильич отказался, сел на свободный рядом с мрачноватым, в черном плаще красавцем.

В коридоре сидело много людей. Я уже знал, что на рассвете недалеко от вокзала, в Березовой роще, наше Первое отделение задержало группу квартирных воров. Они провели там всю ночь, пили по-черному, при задержании оказали сопротивление, хотя и не особо дерзкое. Потом тех из доставленных, кто так и не пришел в себя, отправили в вытрезвитель, других рассадили по кабинетам и в коридоре. Об этом говорили в кабинете начальника, когда меня ему представляли по случаю назначения на должность. Услышал я там, что задержание не обошлось без ЧП: одного из оперативников укусила своя же служебно-розыскная собака.

Так что коридор был полон. Кроме квартирных воров в отделении находились еще «залетные» карманники. Их доставили из Костромского ЦУМа — Красных рядов. Взять «на деле» их не удалось, об этом говорили в дежурке: «гастролеров» было трое, один все время двигался метрах в десяти — пятнадцати сзади, наблюдение не сразу его обнаружило. Он-то и расколол «хвост». Пришлось брать группу ни с чем...