Короткого ястребиного этого взгляда хватило, чтобы определить мне цену. Цена эта была невелика и за годы совместной нашей работы ни разу не поднялась. К счастью, однако, и не опустилась.

— Новенький? — спросил оперуполномоченный.

— Да. Следователь...— объяснил появившийся в эту минуту Войт. Под мышкой он держал завернутую в «Северную правду» коробку.— Малевич Алик... А это Шатров, старший оперуполномоченный.

Шатров потерял ко мне интерес, повернулся, вразвалочку, несуетливо пошел по коридору.

— Вот сволочь,— беззлобно заметил Войт. Неясно было, кого он имел в виду.— Надо было тебя предупредить насчет Пирожковского. Да я побоялся. Подумал — откажешься. Это питерские воры. Карманники... Ну ладно,— мягко, словно ничего не произошло, он подтолкнул задержанного назад, к кабинету.— Пошли, Павел Ильич. Еще наговоритесь. Так, Тряпкин? — он обратился к красавцу в черном плаще. Тот принял независимый вид, спросил оскорбленно:

— Почему нас держат? Долго нам еще здесь торчать?

— Пересядь. И ты тоже...— Блондинка со злым лицом встала со стула. Это была одна компания.— Теперь уже скоро,— объяснил Войт.

Пирожковский спросил его:

— Кого ждем, Сергей Иванович?

— А ты и не догадался? Старого знакомца твоего, Андрея Николаевича! Не забыл?

Андрей Николаевич — моложавый, в закрытом френче, худенький, с юркими глазами и острыми усиками _ задавал вопросы, мучительно задыхаясь, сдавленным голосом и произносил связно лишь первые фразы.

— Надо все по-честному! Ну как же... Чтобы все, как есть, Павел Ильич! Так?

— Так...

Пирожковский вовсе не обрадовался старому знакомцу — настроился на долгий, насколько хватит терпения, тягучий и в конечном счете бесполезный для оперативников разговор.

— Давно приехали-то? — придыхал Андрей Николаевич.