Лампа на лестничной площадке бросала слабый отблеск на кровать, и он не без труда разглядел, что жена лежит на животе, закинув над головой руки и уткнувшись лицом в подушку. Она снова плакала.

- Мейбл, - сказал он, подходя к ней и касаясь ее плеча. - Пожалуйста, спустись ненадолго. Это может оказаться важным.

- Уходи, - сказала она. - Оставь меня одну.

- И ты не хочешь знать, что я придумал?

- О, Альберт, я так устала, - всхлипнула женщина.- Я так устала, что даже толком уже не понимаю, что делаю. По-моему, я больше не выдержу. Я, наверное, не вынесу всего этого.

Повисла пауза. Альберт Тейлор отвернулся от жены и, приблизившись к колыбельке, в которой лежал младенец, стал внимательно всматриваться в него. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо девочки, но, наклонившись, он смог различить звук ее дыхания - очень слабый и торопливый.

- Когда время очередного кормления? - спросил он.

- Кажется, в два часа.

- А потом?

- В шесть утра.

- Я покормлю ее оба раза. А ты пойди поспи.

Она не ответила.

- Мейбл, укладывайся-ка в постель и постарайся сразу заснуть, ты меня поняла? И прекрати беспокоиться. На следующие двенадцать часов я все беру на себя. В противном случае при таком режиме у тебя произойдет нервный срыв.

- Да, - ответила женщина, - я знаю.

- Я вместе со своим пенсне, а заодно и с будильником немедленно отправляюсь в свободную комнату, так что ложись, расслабься и постарайся вообще забыть о нас. Договорились? - Он уже начал выкатывать колыбель из комнаты.

- О, Альберт! - снова всхлипнула жена.

- Ни о чем не беспокойся. Оставь все мне.

- Альберт . . .

- Да?

- Я люблю тебя, Альберт.

- Я тоже люблю тебя, Мейбл. А сейчас ложись спать.

В следующий раз Альберт Тейлор увидел жену лишь на другой день в одиннадцать часов утра.

- Боже правый! - воскликнула она, бросаясь вниз по лестнице прямо в ночной рубашке и шлепанцах. - Альберт! Да ты посмотри, сколько сейчас времени! Я же проспала не меньше двенадцати часов! Все в порядке? Что случилось?