Это луг, скорее даже поляна в прозрачном весеннем лесу. Серебристая листва призрачной дымкой окаймляет миниатюру. В высокой траве прячется хрустальный ручей, и я будто наяву слышу звон крошечного водопадика среди зарослей чудных малиновых цветов с нежными точно крылья бабочки лепестками.

Здесь пасется розовый Конь с серебряной гривой, чья спина не ведала тяжести седла. Он посматривает на меня умным карим глазом и нетерпеливо бьет копытом. Подожди, дружок, уже скоро, уже сейчас...

Я медленно, почти благоговейно набираю краску кисточкой. Несколько легких взмахов - и вот уже из кудрявого кустарника выглянул жемчужный Единорог. Птаха в алом как рассвет оперении спорхнула с ветки, другая - синяя как лазурь южного моря - поднялась от ручья ей навстречу. Сейчас, сейчас, еще мгновение...

Удар! Ледяной порыв ветра распахнул балконную дверь. Деревья за окном с тяжкими стонами пригнулись к земле. Моя рука вздрагивает, и желтый мазок, вопиюще неуместный, ложится на миниатюру. В ту же секунду изображение начинает бледнеть, удаляться, еще немного, и волшебство уже не спасти...

Но нет! Кисточка отплясывает безумный танец, воскрешая колдовскую живость картины. Роковой штрих превращается в пьянящий луч солнечного света, бьющий из-за ветвей. В этом животворном луче с малиновых цветов вспархивает хоровод огромных пестрых бабочек.

Я тихонько, словно боясь разбудить дремлющую тайну, откладываю кисть. Осторожно, как если бы мой взгляд был физически ощутимым, отрываю глаза от картины.

Надвигается гроза. Воздух потемнел и словно еще более сгустился. Черные тучи опустились на самые крыши. Стонут, безжалостно сотрясаемые пыльными вихрями, стволы. Пусть.

Я бросаю мимолетный взгляд на часы. О, ужас! У меня уже не остается ни минуты, мне могут помешать. Судорожным усилием воли я заставляю себя отрешиться от окружающего и вновь устремляю взгляд на миниатюру.