Коберн хорошо знал также некоторых офицеров разведки из военных миссий США и запросто захаживал к ним. В тот день в городе было относительно спокойно: крупных демонстраций не предвиделось. Последняя вспышка серьезных волнений случилась три дня назад, 2 декабря, в первый день всеобщей забастовки, когда, как сообщалось, в уличных баталиях были убиты сотни горожан. Коберн считал, что затишье могло длиться всего до 10 декабря, когда начинался мусульманский праздник Ашуры.

Он с беспокойством ждал этого дня. Мусульманский зимний праздник Ашуры совсем не походил на христианское Рождество. Этот день поста и траура по умершему Хасану, внуку пророка, проводился под знаком всеобщего покаяния. Он отмечался многочисленными уличными процессиями, во время которых наиболее рьяные фанатики истязали сами себя бичами. В такой атмосфере всеобщей истерии ярость и насилие могли, скорее всего, выплеснуться через край и обратиться против "неверных".

Коберн боялся, как бы в этом году насилие не обратилось против американцев. О том, что антиамериканские настроения в стране стремительно нарастают, свидетельствовал целый ряд зловещих признаков. Так, например, под дверь его кабинета подсунули листок с угрозой: "Если тебе дорога твоя жизнь и собственность, убирайся вон из Ирана!". Подобные "послания" получали и многие его знакомые. На стене дома, где он жил, краской из распылителя кто-то написал: "Здесь живут американцы". Демонстранты раскачивали автобус, на котором ехали в тегеранскую школу дети американцев, пытаясь его перевернуть. Некоторых служащих ЭДС уличные толпы окружали и грубо орали на них, а автомашины американцев разбивали и уродовали.

В один злосчастный день иранские чиновники из Министерства здравоохранения и социального страхования (между прочим, крупнейшего клиента ЭДС) в фанатичном возбуждении вдребезги разбили стекла в окнах корпорации ЭДС и сожгли портреты шаха. Служащие корпорации забаррикадировались в это время внутри здания, пережидая, пока толпа уберется прочь.