Руди встряхнулся, словно в надежде, что враждебность Гроува скатится с него подобно дождевым каплям.

Ласковым голосом, который с детства выработали у нее бесчисленные наставники по этикету, Минальда промолвила:

— В один прекрасный день я разобью этому человеку физиономию.

— Нужны уроки? — поспешил предложить Янус, и они дружно рассмеялись.

— Ну, почему, — со вздохом спросила Минальда чуть позже, когда они с Руди по раскисшей тропинке двинулись в сторону ферм, принадлежащих Убежищу, — всем известно о чарах, способных превратить кого-нибудь в дерево или в лягушку, или в бродячую собаку, но никто никогда не слышал о таких, которые превращали бы... такого вот болвана в нормального человека?

Руди пожал плечами.

— Может, потому что если бы я сказал: «Абракадабра, пусть этот урод станет нормальным», — ничего бы не изменилось. — Он покачал головой. — Бр-р-р! Похоже, я слишком долго общался с Ингольдом.

Минальда засмеялась и коснулась его руки. Пальцы их тут же переплелись, словно были созданы друг для друга.

Фермы располагались довольно далеко от крепостных стен, так что маг и его возлюбленная могли держаться за руки, не оскорбляя ничью нравственность. Все в Убежище знали, что ученик Ингольда — любовник королевы и отец ее будущего ребенка, но вслух об этом старались не говорить: религиозные предрассудки было трудно искоренить, и к колдунам многие по-прежнему относились без особой симпатии.

— Боюсь, тебе все же придется спуститься туда, — промолвила Альда чуть погодя.

— Сейчас?

Они взглянули друг на друга, и королева свободной рукой легонько коснулась растущего живота.

— Думаю, да, — промолвила она деловито. — Он приходит уже во второй или в третий раз, требуя, чтобы мы как-то боролись со сланчем. В Поселениях он пользуется большим влиянием, пусть не среди дворян, но среди охотников и земледельцев. Если он в открытую нарушит законы Убежища, то, скорее всего, превратится в разбойника. Ребенок родится не раньше, чем месяца через два, ты же знаешь.