Руди это знал. Хотя, за те пять лет, что он был учеником Ингольда, ему приходилось принимать роды десятки раз, но мысль о том, чтобы Альде рожать в отсутствие старшего мага, пугала его до жути.

Альда была особенной. Владычица Убежища, вдова последнего из королей, мать Тира...

Мать его будущего ребенка. При этой мысли он содрогнулся, ощущая одновременно томление, радость и странное недоумение. Он будет отцом. Этот ребёнок в ее животе, в животе женщины, которую он любил больше всего на свете в обеих Вселенных, — был частью его самого.

Невольно — наполовину в шутку, но и наполовину всерьез, — он подумал: «Бедный малец, ну и гены...»

И все же...

Под всеми этими многослойными юбками почти ничего пока не было заметно, но Минальда уже преобразилась и сияла, в точности как сестры Руди, когда те счастливо выходили замуж и рожали детишек своим обожающим супругам.

Ингольд давно научил Руди чарам, которые маги обычно налагают на своих подруг, чтобы помешать зачатию, но Альда умоляла его не использовать их. Никто в Убежище пока ни словом не обмолвился о том, что их владычица носит ребенка колдуна, но даже епископ Майя, человек весьма широких взглядов, несмотря на все церковные предрассудки, не был свободен от недобрых предчувствий.

— А нельзя подождать, пока вернется Ингольд?

— Но ведь это всего на один день. — Он чувствовал смущение в голосе Альды, во всех ее движениях и в том, как она отпустила его ладонь и скрестила руки на груди. — Хоть мне и неприятно соглашаться с тем, что говорит этот человек, но он прав: сланч уничтожает посевы. Если мы не добьемся, чтобы в этом году урожай был лучше, чем в прошлом, запасы не позволят нам дотянуть до конца зимы.

— Год был плохой. — Руди покрепче ухватил свой гладкий отполированный посох. — Прошлая зима была очень жестокой, и если Джил права, и наступило всеобщее похолодание, то дальше будет только хуже.