- Рустан! Салка! - позвал Борис. - Ко мне!

Вожаки отделились, пошли; за ними потянулись другие, зализывая окровавленные пасти.

- Что вы нашли? Какую мерзость? - с отвращением спрашивал Борис.

Сытые звери повизгивали, чувствуя, что в голосе людей нет угрозы, делали попытки потереться мордами об унты Бориса и Василия.

Те отступили: собачьи пасти были в крови до самых глаз, облеплены бурой шерстью; кругом валялись куски кожи, спутанные мотки желтой, с чернотой, гривы.

Одолевая брезгливость, Василий нагнулся над изгрызенным куском:

- Борис!..

Тот осматривал клочок кожи, и, когда поднял глаза, в них было удивление и вопрос:

- Не пойму.

- Это непостижимо, Борис. Мамонт!..

Оба, как по команде, подняли взгляд к зияющей щели. Остроухая лайка пробиралась туда, воровато оглядываясь.

- Румка! - заорал Борис. - Куш!

Собака повернула прочь, остальные шарахнулись от людей в стороны.

Пока Борис отгонял собак, Василий карабкался по камням к отверстию. Товарищ догнал его у самой дыры, и то, что предстало взорам друзей, потрясло обоих до оторопи.

В черной пустоте вырисовывался бок громадного животного. Бурая шерсть висела клочьями, как омертвевшая кедровая хвоя. Часть кожи и мяса была сгрызена, виднелось обглоданное ребро... В глубине угадывались очертания еще большего зверя. Но внимание друзей было приковано к ране: из нее невероятно! - крупными, как горошины, каплями сочилась густая кровь!

- Ехать надо сейчас же, - говорит Борис, стряхивая с одежды снег. Немедленно!

Побывав в пещере, они еще не могли прийти в себя.