Он принужденно рассмеялся:

— Не очень-то деловой подход.

— Знаю. Боюсь, я вообще не деловой человек.

— И все же вы внушаете мне доверие. Тысяча долларов... Полагаю, ваши личные расходы не войдут в эту сумму?

Я отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что мне предстоят большие траты. И обычно я предпочитаю покрывать их сам, чтобы потом не приходилось отчитываться.

— Может быть, стоило бы поместить объявления в газетах, в колонках частных извещений? Или подать их в виде рекламы. С фотографией и обещанием вознаграждения. Конечно, мы бы оплатили их отдельно, не из вашей тысячи. Я знаю, что публикация подобных объявлений обходится дорого.

Мне не понравилась эта идея.

— Паула уже вышла из того возраста, когда ее фотографию целесообразно было бы поместить на молочных пакетах или среди объявлений о распродаже колготок, — сказал я. — Не думаю, что публикации в газетах вообще помогут нам. Вы только привлечете к себе внимание мошенников и охотников за вознаграждением, а от них больше хлопот, чем проку.

— Не могу избавиться от мысли, что у нее амнезия. Если она увидит свою фотографию в газете... А вдруг кто-то еще ее узнает?!

— Это не исключено, — сказал я, — но лучше пока отказаться от этой затеи.

На прощание он вручил мне чек на тысячу долларов, пару снимков дочери и листок с ее последним адресом.

Он перечислил мне названия ресторанов, где она работала. Кроме того, Хольдтке, оставил мне обе программки, заверив, что их у него еще много. Я записал его адрес и номера телефонов в Манси.

— Звоните в любое время, — несколько раз повторил он перед уходом.

Я сказал ему, что, вероятно, не стану звонить, пока не обнаружу что-нибудь конкретное.

Он заплатил за кофе и оставил официантке доллар. Уже в дверях Хольдтке произнес: