– Неужели пятнадцать километров? – говорит Профессор. – Я и представления не имел, что можно так углубиться.

– Можно. Углублялись. Сейчас вот туман разгонит, увидишь, как они тут углубились.

Длинный скрипящий звук доносится вдруг из тумана. Все, даже проводник, вздрагивают.

– Что это? – одними губами произносит побледневший Писатель.

Проводник молча мотает головой.

– А может быть, это все-таки правда, что здесь… живут? – говорит Профессор.

– Кто? – презрительно бросает проводник.

– Не знаю… Но есть легенда, будто какие-то люди остались в Зоне…

– Болтовня это, а не легенда, – обрывает его проводник. – Никого здесь нет и быть не может. Зона это, понятно? Зона!

На протяжении этого разговора Писатель вертит головой, переводя взгляд с одного на другого. Он все еще бледен, но постепенно успокаивается.

– Я, конечно, понимаю, – говорит он, – что Зона – это именно Зона, а не лоно, не два газона и не три, скажем… э… бизона… Но на всякий случай я с собой кое-что прихватил.

– Что прихватил? – проводник уставляется на Писателя неподвижным взглядом. – Что ты там еще прихватил, чучело?

Писатель многозначительно похлопывает себя по заду.

– Дай сюда, – говорит проводник и протягивает руку.

– Зачем?

– Дай сюда, говорю!

Писатель колеблется. Выражение многозначительного превосходства сходит с его лица.

– В Зоне стрелять не во что, дурак, – говорит проводник. – Дай свою пушку.

– Не дам, – решительно говорит Писатель, но сейчас же добавляет тоном ниже: – Мне нужно, понимаете?

– Понимаю, – говорит проводник неожиданно мягко. – Только на самом деле ничего такого тебе там не понадобится. Если долбанет тебя по-настоящему, то ничего тебе уже не поможет. А если прикует тебя или, скажем, прижжет, то я тебя вытащу. Мертвого – да, брошу. Ну, а живого – вытащу. Это я тебе обещаю. Зря денег не беру. Давай.

Писатель нехотя вытаскивает из заднего кармана крошечный дамский браунинг.