– Обошлось… Пошли. Нет, погоди, перекурим.

Он присаживается на корточки и тянет из кармана пачку с сигаретами. Губами вытягивает сигарету и протягивает пачку Профессору, который присаживается рядом.

Писатель спрашивает с раздражением:

– Ну хоть подойти-то к вам можно?

– Можно, – отзывается проводник, затягиваясь. – Подойти можно. Подойди. – Голос его крепнет. – Я тебе что говорил?

Писатель останавливается на полпути.

– Я что тебе говорил, дура? Я тебе говорю «стой», а ты прешься, я тебе говорю «не шевелись», а ты башкой вертишь… Нет, не дойдет он, – сообщает проводник Профессору.

– Что ж делать? У меня реакция плохая, – жалобно говорит Писатель. – Дайте сигаретку, что ли…

– А реакция плохая – сидел бы дома, – говорит проводник, вытаскивая из кармана горсть разнокалиберных гаек.

Он начинает «провешивать» дорогу.

Бросает одну гайку впереди себя. Пауза. Медленно подходит к месту, где она упала. Кидает другую. И так шаг за шагом, от гайки к гайке.

– Давай! – зовет проводник Профессора. – Вроде обошлось…

Осторожным аллюром они движутся дальше. Профессор – Писатель – проводник. Солнце уже поднялось высоко, на небе ни облачка, припекает. Слева – склон, справа – канава, наполненная черной стоячей водой. Очень тихо: не слышно ни птиц, ни насекомых. Только шуршит трава под ногами.

Через несколько шагов Писатель начинает насвистывать. Еще через несколько шагов он наклоняется, подбирает прутик и идет дальше, похлопывая себя прутиком по штанине.

Проводник тяжелым взглядом наблюдает за его действиями и, когда Писатель принимается своим прутиком сшибать пожухлые цветочки справа и слева от себя, проводник достает из кармана гайку и очень точно запускает ее в затылок Писателю веселый свист обрывается тоненьким взвизгом.

Писатель хватается за голову и приседает на корточки, согнувшись в три погибели. Проводник останавливается над ним.