– Не ври. Я знаю куда ты идешь. И не думай даже. Не пущу.

– Уймись! И не ори…

– Не пущу! Я как чувствовала: опять он за старое! В тюрьму захотелось?

– Да уж лучше тюрьма, чем это… чем такая жизнь. Хватит с меня.

– Никуда ты не пойдешь.

Он резко выпрямляется. Она кричит:

– Ну ударь, ударь – это ты можешь! Чего же ты? Тряпка ты, тряпка! Где твое слово? Ты посмотри, в кого ты превратился!

– Уймись, говорю! Ребенка разбудишь…

– И разбужу! Пусть посмотрит на папочку! Эх ты! Ну где же твое слово? Слово твое где? Как вор, на цыпочках…

– Так я и есть вор! Чего ты вдруг? Америку открыла? Только я не у людей беру… Я сказал уймись!

– Нет уж, теперь я не уймусь. Пять лет в Зону ходил – я молчала. Ты от меня хоть одно слово слышал, а? Два года от тебя в доме ни гроша не видели – я молчала! Браслет, мамину память, стащил, на ипподроме просадил – думаешь, я не знаю, куда он делся?..

– Замолчишь ты или нет?

– Послушай. Ну я тебя прошу! Я тебя никогда ни о чем не просила. Ну хочешь на колени стану… Подожди, подожди, я сейчас…

Она выскакивает из ванной и тут же возвращается с конвертом в руках.

– Ну вот, здесь десятка, хочешь? Возьми, сходишь с ребятами на скачки… А может, и правда повезет…

– Ты что мне суешь? Спятила? Это же на врача отложено…

– Ничего, я еще достану. Я займу… ты только не ходи туда…

– Уймись ты наконец! Ты можешь помолчать?! Не займешь ты ничего, никто тебе не даст больше… Ты посмотри, на что ты стала похожа! Нельзя так жить больше!

– Ты же обещал! Ты мне слово давал!

– Дурак был, вот и давал. Сама виновата! Сама же ты меня до этого довела! Чтобы я, сталкер, побирался? На твои гроши жил? Все. Лучше не мешай.

– Тебе же обещали работу! Ты мне сам говорил! Ты же на такси собирался работать.

– Тьфу ты, опять она с этим такси! Сколько раз я тебе говорил: не буду я на них работать! Никогда не работал и не буду! Пусть сами на меня работают! Отойди от двери!