– Не отойду!
– Оттого, что я перестал туда ходить, что изменилось?! Дочка выздоровела? Или денег больше стало?
– А если ты вообще не вернешься?
– Не каркай! Ворона! А не вернусь – туда и дорога!
Он отпихивает ее.
– Ну и катись! – кричит она. – Чтоб ты там сгнил! Проклятый день, когда я тебя встретила! Подонок! Сам бог тебя таким ребенком проклял! И меня из-за тебя, подлеца! Вор! Вор! Вор!
Заплакала девочка. Хлопнув дверью, он выходит на площадку.
Грязноватый пролет ярко освещен лампочкой без плафона.
Пролетом ниже, на площадке в углу торчит, заметно покачиваясь, какой-то хорошо одетый человек без шляпы, в испачканном пальто. Широченный цветастый шарф, выбившись, свисает до полу. При ближайшем рассмотрении видно, что незнакомец мертвецки пьян.
Забегаловка.
Пройдя квартал по темным заслякощенным улицам под мокрым снегом, сталкер входит в забегаловку, открытую круглые сутки. Пусто, кельнер дремлет за стойкой.
За одним из столиков сидит над чашкой кофе ученый. При виде сталкера он смотрит на часы, но тот машет ему рукой:
– Подожди, я кофе выпью.
Берет у стойки чашку кофе, садится напротив ученого, пьет. Ученый глядит на него.
– Ты, в общем-то, не очень рассчитывай. Может, нам еще и вернуться придется. Это как погода… так что не радуйся заранее. Пошли. Фонарь не забыл?
– Не забыл, в машине.
Они выходят из кафе и садятся в машину, стоящую неподалеку. Сталкер садится за руль. Машина трогается.
Особняк писателя.
Все окна ярко освещены. Слышится музыка, пьяные голоса, женский смех. У ворот ограды стоят двое – Писатель и один из его гостей. Писатель в длинном черном пальто и вязаном шарфе. Гость стоит перед ним с початой бутылкой и рюмкой в руках.
– Дорогой мой! Мир по преимуществу скучен, – вещает Писатель, слегка покачиваясь и размахивая пальцем. – Непроходимо скучен, и поэтому ни телепатии, ни привидений, ни летающих тарелок… Ничего этого быть не может.