План сработал отлично. Зрители и присяжные один за другим, словно спелые гвайабы

Дольше всех продержались охранники, но вскоре упали и они.

Яростно разбив левой верхней ягодицей витрину с надписью «Въщественныя доказательства», Родион вытащил оттуда свой окровавленный топор и помчался к выходу.

На улице его осенило, что у него ни копейки. Тюкнув по башке проходившую старушку топором, Родион стал рыться у нее в кошельке.

Городовой, стоявший у зала суда, заинтересовался происходящим и подошел к студенту.

— Родион Романыч! Да вы, никак, за старое взялись? Вы ж, вроде, раскаялись, етишкин пистолет!

— Понимаете ли, Василий! Я долго задавал себе вопрос: «Кто я тварь дрожащая, али право имею?»…

Коротко изложив городовому свою теорию, Родион удалился с тремя рублями, найденными у старушки.

Очарованный городовой еще долго стоял онемевший посреди улицы.

— Эко загнул! — чесал в голове городовой, — и не придерешси! У ты, етишкин пистолет!

Очнувшись, судья не обнаружил студента на скамье подсудимых.

«Видимо, помиловали», — подумал он, и закрыл дело.

— Батюшки, а топор-то где? — воскликнул кто-то в зале.

— А, свидетели, верно, сперли. Сувенир им, видите ли, нужен! Будто больше и взять нечего, — зевнул судья.

Глава 3 Первые покупки

Раскольников, ликующе размахивая топором, гарцевал по улицам Петербурга. Прохожие постарше предусмотрительно переходили на другую сторону. Те, что помоложе — вежливо раскланивались. Некоторые студенты даже здоровались за руку.

Наконец — то он нашел то, что ему было нужно.

— Кого я вижу! Батюшка Родион Романыч! Господин Разумихин много хорошего говорил о Вас! Чего изволите?

Приказчик суетился. Такая известная личность могла сделать хорошую рекламу заведению.