— Сюртук бы мне, да самый хороший! И сапоги новые, — заказал Родион.

— А платить чем изволите?

Раскольников окинул лавку взглядом, и увидел старуху, щупавшую бархат в дальнем углу магазина.

— А вон там — кто?

— Помещица Пафнутьева-с!

Родион подкрался к старухе. Та узнала его.

— Кто я? Тварь дрожащая, — произнес Родион, высоко занося топор…

— Ой, не надо, сыночек, ой, Господи помилуй! — запричитала старушенция.

Но она не знала, что если студенту нужны деньги, то он их получит…

— Или право… имею!

Из старушкиного черепа вылетело что-то и унеслось в верхние слои атмосферы, а Родион, вытянув из ее ридикюля пачку десятирублевок, вытер топор о кусок бархата.

— Пожалуйста, — и протянул деньги приказчику.

…На следующий день «Санктъ-Петербургския Въдомости» напечатали: «Родион Раскольников убил еще двух старух. Одну из них — помещицу Пафнутьеву, в магазине г-на Подхалюзина, купца второй гильдии. Следователь Порфирий Петрович в недоумении — кто же это мог сделать.»

Такой рекламе мог бы позавидовать кто угодно. Окровавленный бархат тут же раскупили на сувениры по тройной цене, и кусочки его, вшитые в платье, долго еще были в моде в высшем обществе…

— Вот-с! А это — специально для вас, — приказчик отогнул подкладку сюртука.

— Карманчик потайной, для топора-с!

Родион Раскольников остался доволен покупкой.

Глава 4 Следователь

Порфирий Петрович, недавно повышенный до старшего инспектора, курил трубку и почитывал книжку.

— Ну, Достоевский! Вот шельмец! Славно-то как описал! Прям слеза прошибает…

В дверь постучали.

— Входите!

В комнату вбежал запыхавшийся младший инспектор.

— Порфирий Петрович! Раскольников сбежал, и две старухи убиты.