– Входите, входите! – закричал Ненашев.

Обычно я видел Санечку в белом халате; сейчас на ней было платье на лямочках, модное, то есть похожее на ночную рубашку, светлые туфли на «гвоздиках»; право, она выглядела сейчас неплохо – рассуждая по-современному (мой вкус был всегда несколько консервативным, особенно в отношении женских нарядов: жена говорила, что я старомоден до неприличия).

На плече Санечки висела пластмассовая – тоже модная – сумка, размером с небольшой чемодан.

Ненашев собирался было меня представить, но Санечка сказала, что мы уже знакомы, и мне оставалось только подтвердить это. Затем она открыла сумку и вытащила из нее бумажный кулек.

– Ваше печенье, – сказала она Ненашеву. – Забыли у меня. Хлеб взяли, а печенье забыли.

– Ах, да! Вот растяпа! Право, не стоило беспокоиться.

– Какое же беспокойство, занесла по пути.

– Все равно, спасибо за заботу. Что бы я тут делал без вас?

Ненашев улыбался прозрачно. Я дожидался подходящего момента, чтобы уйти.

– Кому-то нужно о вас заботиться, – кокетничала Санечка. – Мужчина одинокий, занятый вечно, когда ему о себе подумать. Корова еще, возни сколько с ней: поить, кормить. Убирать опять же. Хорошо хоть доярку нашли. Не понимаю только, чего вы Машку дома держите?

– Куда же я ее?

– Выгоняли бы утром. Вместе со всеми коровами, в стадо.

– Отвыкла она у меня от коровьего общества.

– Привыкнет.

– Смотреть за ней нужно. Она у меня особенная.

– Ничего, пастух присмотрит. В стаде ей даже лучше будет.

– Чем же лучше?

– Так уж не понимаете… Теленочек у вас будет.

– Теленочек?.. – Ненашев вдруг перестал улыбаться. – Хм, теленочек…

Аналитическое устройство в голове Ненашева работало быстрее моего. Он посмотрел на меня задумчиво.

– А ведь это идея, – сказал он.

Я ничего не успел сказать.

– Н-ну! – услыхали мы рядом.