В самом конце гостиничного дворика продавали прохладительные напитки. Купив четыре бутылки кока-колы, она открыла дверь их номера:

— Мы выезжаем завтра в три часа.

— Сколько дала?

— Всего лишь тридцать семь песо.

— Хватило бы и двадцати. Нечего давать этим мексиканцам возможность обманывать себя.

— Я же богаче их, и если кто заслуживает быть обманутым, так это мы.

— Да при чем тут это? Просто они любят торговаться.

— Когда я с ними торгуюсь, то чувствую себя скотиной: к чему поднимать шум из-за доллара!

— Доллар есть доллар.

— Я заплачу доллар из своих денег, — сказала она. — Хочешь воды?

— Что у тебя там? — Он поднялся и сел на кровати.

— Кока-кола.

— Ты же знаешь, я не люблю кока-колу. Отнеси две бутылки назад и возьми апельсиновый сок. Как вулкан, действует?

— Да.

— Ты спрашивала?

— Нет, посмотрела на небо. Оно все в дыму, того и гляди, лопнет от дыма.

— А как мы можем быть уверены, что извержение будет завтра?

— Никак. Если не будет, отложим поездку.

— Я тоже так думаю. — Он опять лег.

Она принесла две бутылки апельсинового напитка.

— Что-то он не холодный, — глотнув, сказал муж…

Ужин подали им во дворе: мясо прямо со сковородки, зеленый горошек, блюдо риса по-испански, немного вина и персики со специями на десерт.

После ужина они вышли на площадь. Zocalo [площадь (исп.)] была в зелени. На эстраде, украшенной бронзовыми завитками, свистел, трубил, гудел и ревел оркестр. Сколько людей, сколько красок! Площадь словно расцвела Оркестр разразился Yanki Doodle [ «Янки Дудл» (муз.)], это привело ее в восторг и широко улыбаясь, она повернулась к мужу, напевая что-то вполголоса.

— Ты ведешь себя, как туристка, — сказал муж.

— Просто мне хорошо.