Ему приходилось терять в бою своих товарищей, но тогда в их гибели виновата была война. А сейчас в смерти Алексея Сергеевича он видел свою вину. Надо было как-то подготовить родителей Игоря… Но как?..

Парень сидел на скамейке у входа в реанимационное отделение, куда поместили Тамару Тимофеевну. Там его и нашла Даша. Тщательно расчесанная, ярко накрашенная, в белой кофточке с декольте и короткой юбке, она выглядела эффектно. И вместе с тем нелепо. Да и она сама это, похоже, осознавала. Сев рядом с парнем, сомкнула ноги, постаралась натянуть юбку до колена. Это ей не удалось, поэтому она закрыла ноги своей сумочкой.

– Как она там? – взволнованно спросила Даша.

– Не знаю, мне не докладывают, – пожал плечами Степан.

– А чего тогда сидишь?

– Но я же виноват, что так случилось.

– Ты виноват в том, что погиб Игорь?

– Ну, может, и в этом… Я первым к бронетранспортеру побежал, а Игорь за мной. Если бы он первым шел, осколок бы мне достался…

– А зачем бежал?

– От мин прятаться. От «чехов» отбились, так они нас из «самоваров», ну, из минометов… Я должен был хлебнуть их чайку, а досталось Игорю…

– Ты струсил?

– Почему струсил? – встрепенулся Степан.

– Ну, сам же говоришь, что бежал.

– Так от мин бежал, не от «чехов».

– А какая разница?

– Большая!

Степан раздосадован но посмотрел на Дашу. Но она не ответила на его вызывающий взгляд. Сидела, опустив глаза, и теребила ремешок своей сумочки…

– Мина, она неживая. Ей не грех поклониться.. Это «чехам» кланяться нельзя, с ними до победного надо. От «чехов» мы отбились, я лично троих завалил…

– Да ты успокойся, – не поднимая головы, сказала Даша. – Никто не говорит, что ты трус…

– Не говоришь, а за живое задела.

– Извини… Троих завалил. Стрелять, значит, умеешь.