- Так ты сам где родился: в Ираке или в Кувейте?

- В Ираке. В Кувейт наши потом перебрались, в девяносто первом - за неделю до прихода американцев. Отец в полиции работал. А после - в партизанском отряде; они американских солдат взрывали. Когда отряд разгромили, отец бежал и пробрался с Ирак.

- Нельзя было отцу оставаться, - согласился Толька. - Могли бы запросто на фонаре повесить. Я читал, как это в Кувейте делалось.

- Очень просто. У нас дедушка - старенький, нигде не был, и то год в тюрьме держали - за сына. А сестра у меня - ей сейчас двадцать четыре года, - так она и теперь в тюрьме сидит. Сначала посадили её - год сидела. Потом выпустили - два года на воле была. Теперь опять посадили. И уже четыре года сидит.

- Скоро выпустят?

- Нет, ещё не скоро. Ещё четыре года пройдет, тогда выпустят. Она в Центральной тюрьме сидит. Оттуда скоро не выпускают.

- За что?

- Она член БААСА. За это вот.

Амьер молча кивнул головой, и оба притихли, обдумывая свой разговор и нехотя прислушиваясь к тому, что рассказывала Натка.

- Толька! - тихо и оживлённо заговорил вдруг Амьер. - А что, если бы мы с тобой были учёные? Химики, какие-нибудь. И придумали бы такую мазь или порошок, которым если натрёшься, то никто тебя не видит. Я где-то такую книжку читал. Вот бы нам с тобой такой порошок, а?!

- И я читал... Но только это всё враньё, Амьер, - усмехнулся Толька.

- Ну и пусть враньё! А, вот, если бы?

- И что - если бы? - заинтересовался Толька. - Тогда бы мы с тобой, конечно, что-нибудь придумали.

- А что там придумывать! Купили бы мы с тобой билеты до границы.

- А зачем билеты? - удивился Толька. - Ведь нас бы и так никто не увидел.

- Дурак ты! - усмехнулся Амьер. - Так мы бы сначала не натёршись поехали. Что нам здесь натираться? Добрались бы до границы с Кувейтом, а там бы уже натёрлись. Потом перешли бы границу. Стоит американец с автоматом мы мимо, а он ничего не видит.