- Можно было бы подойти сзади и кастетом по чайнику дать, - предложил Толька.

- Можно, - согласился Амьер. - Он бы офигел - прям как Баранкин.

- Фигушки! - возразил Толька. - В Баранкина это мы потихоньку, в шутку, типа. А тут так дали бы, что потом бы и не поднялся. Ну ладно, хорошо! А чё дальше?

- А дальше... дальше поехали бы мы прямо к тюрьме. Убили бы одного часового, потом ещё... Убили бы другого часового. Вошли бы в тюрьму. Убили бы надзирателя...

- Слушай, а не много убили бы? А, Амьер? - насторожился Толька.

- А что их, собак, жалеть? - холодно ответил Амьер. - Они наших жалеют? Недавно к отцу товарищ приехал. Так когда стал он рассказывать отцу про то, что в тюрьмах делается, то меня мать из комнаты выставила. Тоже умная! А я взял потихоньку стал у двери и всё до слова слышал... Ну вот, забрали бы мы у надзирателя ключи и открыли бы все камеры.

- И что бы мы сказали? - спросил Толька.

- Ничего бы не сказали. Крикнули бы: "Бегите, кто куда хочет!"

- А что бы они подумали? Ведь мы же натёртые, и нас не видно.

- А стали бы они вообще думать? Ты прикинь - камеры открыты, часовые все мёртвые. Наверно, сразу бы догадались, что делать.

- Да они бы обрадовались.

- Ещё бы! Просидишь четыре года - а тут ещё четыре года сидеть, конечно, обрадуешься... Ну, а потом... потом зашли бы мы в самый дорогой ресторан и нажрались бы там всего...

- Нельзя жрать, - серьёзно поправил Толька. - Я в этой книжке

читал, что есть ничего нельзя, потому что жратва - она ведь не натёртая, ты её схаваешь, а она в животе просвечивать будет.

- Хорошо! - согласился Амьер. - Тогда бы в банк зашли - денег бы грабанули.

- А как ты деньги по улице нести будешь?

И обоим стало смешно.

- Ерунда всё это, - помолчав, сознался и сам Амьер. - Всё это глупости.