Но вот, хозяин, которого звали Ашот (Алика слышала, как он представлялся девочкам) направился в свой кабинет в сопровождении будущей работницы, а Сергей с Аликой вошли внутрь.

Они молча ели мороженое, и каждый думал о своём. Алика ничего не говорила отцу и ни о чём его не спрашивала. Сергей же - то смотрел в окно, то оглядывался вокруг - быстро, но внимательно, и Алика поняла, что он сейчас занят своими мыслями, и ему не до разговоров.

А вечером следующего дня, уже после того, когда Сергей расстался с Аликой (он отправил её ночевать в один местный детский лагерь) в городском управлении ФСБ ему сообщили, что сегодня в обед, среди бела дня, неизвестный вошёл в кафе "Прохлада" - то самое, где вчера они с Аликой ели мороженое, и вызвав хозяина, расстрелял его в упор из пистолета с глушителем.

Оставив Алику в детском лагере, Сергей гнал машину в направлении Туапсе - здесь он должен был кое с кем встретиться.

Сорокалетний абхазец по кличке Гоша уже давно сотрудничал с органами. Контора за последние пятнадцать лет успела поменять несколько названий, но сам Гоша не менялся. Стучать ему нравилось, и если бы даже Гоше ничего не платили за информацию - он бы всё равно стучал. Начальники из ФСБ это хорошо понимали, но предпочитали платить ему: за деньги Гоша работал усерднее и поставлял именно ту информацию, какую ему заказывали.

В ФСБ хранился солидный компромат на самого Гошу, где в числе прочего даже было не раскрытое в своё время убийство кассира продовольственного магазина. Гоша знал, что у ФСБ есть свидетели, которые будут молчать ровно столько, сколько понадобиться молчать.

В районе Лазаревского хлынул грозовой ливень. Это задержало машину почти на час: Сергей был вынужден уменьшить скорость, потому что на крутых поворотах сделавшейся скользкой дороги машину сильно заносило. До Туапсе он добрался только в