- Из-под Тамбова. Один я приехал, - басистым и застенчивым голосом ответил мальчишка. - Из колхоза я.

Звали тамбовского паренька Семён Баранкин.

Он недоверчиво посмотрел в ту сторону, где сидели смирные и лукавые гонцы, потом добавил сердито: - И кто это в спину кидается? Тут и так вспотел, а ещё кидаются.

Натка не успела больше ни о чём спросить Баранкина, потому что с крыльца её окликнул высокий старик. Это и был начальник лагеря, Фёдор Константинович.

- Заходи, - сказал он, пропуская Натку в комнату. - Садись. Вот что, Ната, - начал он таким ласковым голосом, что Натка сразу встревожилась, - в верхнем санаторном отряде заболел вожатый Корчаганов, а помощница его Нина Карашвили порезала ногу о камень. Ну и - нарыв. А у нас, сама видишь, сейчас приёмка, горячка...так что обещал я тебе, что ты отдохнёшь денёк-другой с дороги, но, вот, сама понимаешь, не получается. - Фёдор Константинович развёл руками в стороны. - Придётся тебе приступать к работе прямо сейчас.

- Хорошо, - Натка кивнула. - Как скажете.

Большой радости она не выразила, но Фёдор Константинович радости и не ожидал.

- Давай, - сказал он. - Начинай работать. С Ниной ты уже познакомилась?

Натка кивнула.

- Ну вот и замечательно. Присоединяйся к ней. Она тебе скажет, что делать.

Натка привстала. Она хотела было пробормотать что-нибудь, но Фёдор Константинович уже выталкивал её из своего кабинета.

- Давай, - говорил он, - давай, иди. А то у меня других дел полно. Двигай.

...Всех отрядов в лагере было пять. Три дня в верхнем санаторном, где вожатой оказалась Натка, было шумно и неспокойно.

Только что прибыла последняя партия - средневолжцы и нижегородцы.

Девчонки уже вымылись и разошлись по палатам, а мальчишки, грязные и запылённые, непривлекательной толпой сгрудились у дверей душевой комнаты.

В душевую они заходили партиями по несколько человек. Иногда начинали грозно переругиваться, а то и драться.