Стоял на пороге избушки добрый молодец и снимал с плеч длинный черный плащ, подбитый белой тканью. Был незнакомец высок и плечист, струились по спине темные кудри. Черты лица тонкие, изящные, кожа белая, как мрамор, и лучистые глаза, цвет которых Ваня никак не мог разобрать. Удивительные глаза были у нового гостя! В обрамлении густых черных ресниц, с продолговатым разрезом, то иссиня‑черные, словно ночное небо, то яркие, как звезды, а глянешь иной раз — и вовсе алые, пугающие. Улыбка блуждала по лицу незнакомца. И весь он был, несмотря на грозные доспехи, каким‑то на редкость хрупким, трогательным, будто и не человек вовсе, а фарфоровая кукла. И голос у него оказался переливистым и хрустальным, будто звенел серебряный колокольчик:

— Здравствуй!

Яга улыбнулась так, что у Вани мурашки побежали по телу. Приняла от гостя плащ, взяла за белые руки и что‑то заговорила. На Ивана они не обращали никакого внимания.

— Простите…

— Ну что еще? — Ягодка с неудовольствием покосилась на Ваню. — Ты еще здесь? Я ж тебе вроде все сказала. Чего тебе?

— Понимаете… — Иван набрался смелости и тихо заговорил: — Я вообще как бы не местный. Я сюда попал…

— Знаю, — поморщилась Яга, — чай, не совсем слепая. Говори короче, рассвет скоро.

— Я бы хотел… вы бы не могли…

— Ну чего?!

— Я так понимаю, — в разговор вступил молчавший до сих пор незнакомец, — Иванушка хочет, чтобы мы ему помогли. Так?

Иван кивнул. Тот продолжил, обращаясь к Яге:

— Ведь мы можем помочь?

Она только рукой махнула:

— Так бы сразу и говорил. А то начал издалече, поди пойми его. Так поможем, что ли, а, Темнополк?