Темнополк, глаза которого сейчас отсвечивали зловещим пламенем, ответил не сразу. Посмотрел на Ваню, взгляд его будто проникал сквозь плоть, до самого сердца доставал, посмотрел на Ягу… Помялся, будто подбирая нужные слова. Наконец сказал:

— Чистый он… понимаешь?

Яга усмехнулась:

— Чистый, говоришь?

— Да… душа не на месте, в голове ветер, в жизни успел черт‑те чего наворотить, но не со зла, а по глупости.

— Странно, на вид и не скажешь. А что ж девка его?

— А, — Темнополк безнадежно махнул рукой, — тоже по дури. Не знал, что так получится. А с ней и вовсе все понятно, сама понимаешь: коли трижды заплачет, раньше, чем снова солнце взойдет, — заберет назад отец‑батюшка, в светлице запрет до конца дней. Вот и…

— Ясно, — Яга покивала и уже ласковее посмотрела на Ваню, — так вот ты какой у нас… Ну что ж, думать будем, может, чего сообща и решим. Так, что ли?

Иван молчал.

— Тьфу ты какой! — Она всплеснула руками и ткнула Темнополка в бок. — Ты на него посмотри! Мы ему тут говорим что, дескать, чем можем, поможем, а он, поди ж ты, ни тебе ответа, ни привета!

— Спасибо, — виновато сказал Ваня.

Яга хмыкнула и пошла куда‑то во внутренние покои. Иван остался наедине с Темнополком. Тот словно не обращал на Ваню внимания, молчал, полировал ногти расписным платком, насвистывал что‑то. Наконец Ваня не выдержал:

— Скажите, кто вы?

— Темнополк, — усмехнулся тот и отправился вслед за Ягой.

Иван постоял, подумал и сел на лавку. Темнополк у самых дверей обернулся к нему, кашлянул и сказал тихо:

— Ты бы это, Иван… Не принято у нас на вы обращаться, ни к знакомцам, ни к незнакомцам, ни к царям, ни к простому народу. Так что, друг, имей это в виду. Я‑то ничего, все понимаю, а другой кто и разобидеться может.

— Извини, — пробормотал Ваня, — я не знал.