Баррисс Оффи вошла в кантину. Вообще-то она не собиралась напиваться, и как джедайскому падавану ей это не полагалось; прямого запрета не было, но Совет неодобрительно смотрел на юных членов Ордена, которые позволяли себе выпивку. Баррисс нарушала это правило лишь несколько раз; последний был неделю назад, когда убили Зана Янта. Несколько кружек эля, больше для того чтобы поддержать Джоса, Дена и остальных, чем для того, чтобы помочь себе справиться с трагедией. Для разборок с подобными вещами у нее всегда была Сила.

Она тоже устала от смен в медпункте, и порой пребывание в компании помогало Баррисс немного отвлечься. Хоть обучение на рыцаря-джедая и дало ей резервы, доступа к которым не было у большинства существ, но все же возиться дни напролет с ранеными и умирающими было изнурительно, даже при поддержке со стороны Силы.

Баррисс все еще гадала — почему учитель Люминара Андули отправила ее сюда, на Дронгар. Рыцари-джедаи были нужны Галактике больше, чем доктора в той череде бесконечных схваток, которые стали называть Войнами клонов. Даже хотя она в полной мере и не была рыцарем, до тех пор, пока не закончит свое обучение, но все же Баррисс не могла отделаться от чувства, что здесь ее талант пропадает зря. В конце концов, разве она не помогала в бою с силами Дуку, на Арене Джеонозиса? Разве не сражалась она плечом к плечу с легендарными Кеноби и Анакином на Ансионе, и не была там орудием заставившим заключить мирный договор?

Пытаясь изо всех сил принять решение ее учителя со смирением и благодарностью, и вдохновиться работой по исцелению, она все же порой смотрела на свое назначение сюда как на каторгу.

Баррисс заметила репортера Дена Дхура и капитана Вондара, сидевших вместе, увидела, как маленький саллюстианец машет ей. Она улыбнулась в ответ.

— Добрый вечер, джедай Оффи, — произнес голос позади.

Она обернулась, чтобы увидеть протокольного дроида И-5ИК, вошедшего в кантину следом за ней.