Джосу и другим докторам было запрещено применять боту для помощи тем самым солдатам, которые сражались чтобы защитить ее. Боту консеривровали для использования в более важных битвах в других мирах. Зан боролся с этим, он зашел столь далеко, что нелегально лечил нескольких пациентов ее вытяжкой. Как жаль — то, что убило его, было одной из тех вещей, которую не могло исцелить это поразительное растение.

Раздумья Джоса были прерваны чересчур знакомым звуком нараставшим вдали. Он вскинул голову и увидел, что остальные прислушиваются тоже. Гудение пронизывало шумную кантину. Звук, что знали все и все ненавидели: эвакуаторы.

— Пошел концерт. — Заметил Джос, приканчивая выпивку.

Он направился к выходу из кантины, натягивая маску-фильтр, пока знойный воздух дронгарского полудня оборачивался вокруг него, словно язык ронто. Баррисс и Толк последовали за ним. Джос заметил Лимота и еще нескольких хирургов, приближающихся от своих домиков. Все дороги сходились к посадочной платформе, служившей к тому же зоной первичной сортировки. Первый из эвакуаторов садился, лучи репульсоров взбивали пыль и споры, и Джос уже понял, что день обещает быть тяжелым.

* * *

Полковник Ваэтес перехватил Джоса, когда он уже надел халат и натягивал перчатки.

— Твой стол шестой, — скомандовал он. — И поторапливайся.

Джос не спрашивал шефа. В конце концов, это неважно. Разрезать, заклеить, пережать, зашить; этот клон будет таким же, как следующий. «Да» или «нет» ничего не значат; шил одного — шил их всех.

Но когда он подходил к столу и разглядел пациента — его пробрал такой холод, что показалось, будто его сунули в морозильник.

Зан!

Затем, подойдя ближе, он понял свою ошибку. Да, пациент был мужчиной-забраком, рожки росли тем же узором, но его татуировки были другими. Легко было ошибиться, учитывая его состояние.