Кузьминкин, пребывая в некоторой прострации, потащил из кармана мятую полупустую пачку «Шантары». Незнакомец откровенно поморщился:

– Вас не затруднит эту сушеную лебеду спрятать подальше? Вот, возьмите мои…

Кузьминкин осторожно, двумя пальцами, вытащил из раскрытой коробки незнакомую сигарету – длинную, с бумагой черного цвета и матово-серебристым фильтром. Растерянно оглянулся.

– Вот сюда, – незнакомец нажал пальцем на черную панельку, и открылась большая пепельница. – Огоньку… Давайте знакомиться – Мокин. Борис Михайлович.

– Простите, это который Мокин? – выдавил Кузьминкин, осторожнейше стряхивая пушистый пепел. – Не тот ли…

– Мокин – он один, – гордо сообщил собеседник. – Который я и есть. Владелец заводов, газет, пароходов… Вам документ показать? Бога ради… – Он порылся в карманах и протянул Кузьминкину маленькую, закатанную в пластик карточку с цветной фотографией и как раз теми именем, фамилией и отчеством, которыми только что представился. – Еще что-нибудь?

– Нет, не надо… А это, простите, что такое?

Мокин поднял брови:

– Это? Права… Ах да, у вас же машины нету… Так вот, дорогой Аркадий Сергеевич, у меня к вам неотложное и срочное дело. Так сказать, научная консультация. Вы ведь написали в свое время кандидатскую диссертацию под названием… – Он на миг напряженно прищурился, без запинки выговорил: – «К вопросу о финансовых реформах 1855 – 1881 годов и роли в них Княжевича и Абазы». Правильно?

Кузьминкин кивнул.

– Читал, читал, – сказал Мокин. – И, вы знаете, понравилось. А главное, все понятно – финансы, банки, долгосрочные кредиты, торговые уставы… Вот было времечко… Вам можно задать нескромный вопрос? Что же вы, такой знаток финансов и экономики, сидите на двухстах рублях? Бога ради, не обижайтесь, я просто интересуюсь…

С вымученной улыбкой Кузьминкин признался:

– Понимаете ли, в т о г д а ш н е й экономике разбираюсь, смею думать, неплохо, но вот на практике это применить не могу, как ни ломал голову…