Ведьма вмиг переродилась в голубиную душу – проворно кинулась к ним, прямо-таки воркуя:

– Аркадий Сергеевич! Что ж вы сразу не предупредили, что гостей ждете? Я бы чайничек поставила… Проходите, проходите, может, директорский кабинет отпереть?

Мокин, проходя мимо нее так, словно старой ведьмы и не было на свете, бросил в пространство:

– Кабинет не отпирать, чайник не нужен, просьба не мешать.

– Понятно, понятно! – заверила перестроившаяся грымза. – Никто вас не побеспокоит, сотрудники разошлись, до закрытия полчаса…

– Подождете, – бросил Мокин, не оборачиваясь.

– Конечно, какой разговор…

– Аркадий Сергеевич, показывайте дорогу, – чуть менее барственным тоном распорядился Мокин. – Я здесь бывал, но решительно не представляю, где вы квартируете…

– Да, вот сюда… – Кузьминкин поймал себя на том, что тоже начал суетиться.

И попытался взять себя в руки. Как и подобало солидному научному работнику, у которого вдруг попросили научную консультацию, оценивавшуюся ни много ни мало – в пятьсот долларов.

Провел их через зал, где в одном углу стоял манекен дореволюционного каторжанина в негнущемся сером бушлате и кандалах, а в другом разместились застекленные стеллажи с партизанским оружием времен колчаковщины. Мокин прошел мимо них быстро, не удостоив и взглядом, зато Дима прилип к застекленному ящику с шестиствольными пистолетами:

– Ни черта себе пушки… С такими только на разборочку и ездить.

– Уволю я тебя когда-нибудь, – лениво бросил Мокин. – Оставь ты этот убогий имидж дворовой шпаны, не грачевский фруктовый киоск охраняешь…

– Будет изжито, босс!

– То-то…

Кузьминкин уверенно направил их к двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен», провел в крохотный коридорчик и отпер дверь своего кабинетика. Диме босс жестом приказал оставаться перед дверью на страже. Остальные трое кое-как разместились в тесной комнатушке.