- За дело, - хмуро соглашается Леха.

- Как же вы с ним перекрестились, ежели ты первый раз в Москве, а он, выходит, тутошний? - не отстает Илья Захарович.

- Он тоже из наших мест.

- Чего же вы его там не завалили, у себя? - удивляется Илья Захарович. - Чего проще-то, лопухи?

- Значит, надо было так, - недовольно отрезает Леха и предупреждает: Не цепляйся, дядя Илья. Больше трепать об этом деле не буду. Нельзя.

- О! - поднимает палец Илья Захарович и обращается ко мне: - Видал, Витек? Я ж тебе говорю, деловой мужик, - указывает он на Леху. - Вполне можешь доверить ему... кое-что. Как он нам.

- Ну, так как, едем, что ли? - спрашиваю я таким тоном, словно проверяю Леху, "деловой" он мужик или так, и в самом деле мелочь пузатая, как выразился Илья Захарович, и можно ли вообще с Лехой иметь дело.

- Некуда пока ехать, понял? - горячо, даже с каким-то надрывом отвечает мне Леха, как бы принимая мой вызов и изо всех сил демонстрируя искренность. - У Чумы она, пушка-то. Его она. А маслят нет. Он чего хочешь за них отдаст.

- Ну, а за чем дело?

- За Чумой и дело, - все так же горячо отвечает Леха, совсем утеряв свою сдержанную солидность. - Мы как в тот вечер разбежались, так и не сбежались пока. Побоялся я по тому адресу идти, куда меня ночевать определили. К бабке одной. Вот к вам, значит, прибился. Ну, Чума меня и потерял. И я про него пока ничего не знаю.

- Ну и что дальше? - холодно и напористо продолжаю спрашивать я, словно экзаменуя Леху.

- А дальше вот - звоню Музке-Шоколадке, бабе его, - охотно продолжает Леха. - Она по телефону темнит. Чуму даже называть не хочет. Встретиться, говорит, надо. В городе. К себе, видишь, не пускает.

- А вообще-то ты с ней знаком?

- Какой там знаком. Издаля видел два раза.

- Чума у нее живет?

- Хрен его знает. Может, и у нее.

- Ну, и как же ты его теперь найдешь? - спрашиваю я.